Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

berlin

Надежда Кеворкова // "Православие и Мир", 28 октября 2015 года

.


Король Артур Южинского

25 октября на 84 году жизни умер писатель и философ Юрий Мамлеев. Об основателе философской доктрины «Россия вечная» и одном из лидеров «Южинского кружка» вспоминает журналист Надежда Кеворкова.


«Южинский кружок» – круг общения философов и поэтов, собиравшийся в Южинском переулке в Москве, в коммунальной квартире, в которой жил Юрий Мамлеев. Окна одной из двух его комнат выходили на глухую стену. Наиболее видными членами кружка, кроме Юрия Мамлеева, были Евгений Головин, Александр Дугин и Гейдар Джемаль.


Самый жестокий летописец мытарств советских душ перешел в бессмертие – куда он рвался всю жизнь.

Репетицию смерти Юрий Мамлеев пережил дважды: уехав из СССР в 1974-м и вернувшись в 1994 году из 20-летней эмиграции в постсоветскую Россию, где его брейгелевские фантазии обрели плоть.

Юрий Витальевич Мамлеев, автор романа «Шатуны», пытался заговорить эту новую реальность с помощью слов – он, создатель детализированного путеводителя по аду, написал книжку «Россия Вечная» – своего рода буклет, анонсирующий фуршет в раю. Дар его перестал работать как магический кристалл – и слова остались лишь словами.

Говорят, что это две разных личности: Мамлеев до эмиграции и Мамлеев после. Те, кто знал его прежде, не узнали его по приезду. А кто узнал, огорчился разительным переменам.

Мамлеев, лишенный жалости к человеку и возведший это лишенство в принцип, уезжал из СССР великим. Он оставлял друзей-товарищей, читателей, ценителей, друзей, оппонентов – горстку тех, кто понимал его с полуслова, тех, с кем было проговорено всё главное, тех, кто стал его учениками, врагами, эпигонами.

В эмиграции он столкнулся с Америкой как принципом – в границах этого принципа его картине бытия не было места.

В Америке книга – товар, его можно и должно продавать. Но рукописи Мамлеева нельзя было провести ни по какой линии: ни как загадку русской души, ни как репортаж с «Фермы животных» Оруэлла, ни как антисоветчину.

Каста профессиональных ценителей отказала в праве на существование его фантазиям о бездне в человеческой душе.

Американские критики и издатели реагировали на его книги хуже, чем КГБ в СССР. КГБ его читал и архивировал. Запад его отрицал.

Ведь на Западе нет культурного подполья. Нет такой среды – конечно, Чарльз Буковски или Уильям Берроуз творили из своей жизни тотальный вызов приличиям, но в этом творчестве большая роль отводилась критикам, агентам и журналистам, которые этот вызов упаковывали.

Люди Южинского не нуждались ни в ком – ни во власти, ни в ее сыске, ни во внимании прессы, ни в аудитории, ни в упаковке. Они были самоценны и самодостаточны, как академия Платона и Аристотеля. Только в отличие от Платона и Аристотеля они не замечали ни ареопага, ни сограждан – разве что как материал для портретирования.

То есть отстраненно.

Это был добровольный отказ от «их» воды и хлеба.

На Западе не оказалось воздуха – вернее, он был ровно разрежен для всех.

Поэтому Мамлеев ощутил себя астматиком в смертельном климате, где он, конечно, был профессором, читал лекции, но его книгам было отказано, а поговорить было не с кем. Его лечили от гриппа, а он чах от тоски.

Двадцать лет главный роман Мамлеева «Шатуны» лежал под сукном – десять лет до отъезда и десять лет в эмиграции, пока Шемякин не нарисовал к нему иллюстрации и не издал его во Франции.

Никогда ни одна книга не знала подобной судьбы, учитывая ее феномен в самиздате и постсоветской России.

Феномен Мамлеева – трудный. Ужас, который веет со страниц его прозы – ледяной ветер вечности, перечеркивающий весь русский путь, отрицающий весь русский мир и отказавший советскому опыту в праве вовсе зваться опытом. При этом Мамлеева – какая ирония – чтут патриоты и националисты, воскуряющие фимиам Сталину и СССР.

Сам Мамлеев, похоже, ужаснулся от того, что он создал – еще только предвкушая возвращение на Родину, он как будто предчувствовал, с кем же ему предстоит встреча. Вот поэтому и возникла «Россия Вечная» и серия интервью, выступлений и статей, в которых он пытался обозначить свет в конце туннеля. Туннель оказался завален, а свет на поверку шел от последней на заводском складе тусклой лампочки Ильича.

Подобно Гоголю, который в письмах к друзьям проповедовал спасение души и православие, изрядно попорченное казенным усердием власти, а в жизни не мог прорваться сквозь толпу созданных им типажей – точно так и Мамлеев проповедовал шатунам бесценную Россию.

Когда умирает писатель, сумевший ухватить нерв времени, наследники пытаются растащить его память по кусочкам – ведь и при жизни, и после нее такой писатель родне не принадлежит, но ласково посматривает со своих пыльных портретов на всех.

Юрий Мамлеев, преподавший бессмертие курощупам и шатунам, умер без надежды, что в России Вечной есть место человеку. Вернее, что нет человека для этой России – был, да весь вышел…

В московской культурной тусовке после возвращения он посверкивал как драгоценный камень в грязи. Пришелец с другой планеты, человек с нездешним лицом, нездешними манерами, нездешней речью. Очень расположенный ко всякому. Очень доброжелательный. Но словно понимавший, что с каждым вздохом он всё глубже уходит в трясину. Его слово не имело больше слушателя – оно тонуло в вате, которой обиты стены в сумасшедшем доме.

Камелота больше не существовало. А на базарной площади королю Артуру делать нечего. Он не походил ни на одного из своих героев – в отличие от Гоголя, например.

Южинский кружок, легенда и загадка советского андеграунда, возник у него дома.

Мамлеев родился и жил в своем родовом особняке на Южинском, в котором советская власть оставила его семье две комнатки. В прочих проживали герои его прозы, рычащие спьяну «всех посажу». Домик снесен, а условные наследники тех соседей продолжают слагать небылицы с душком доносительства о том, что здесь-то и родился «черный орден СС».

Мамлеев происходил из старинного рода мурз и князей. Инаковость по отношению к советскому стала стилем Южинского. Там многие были из князей и беков – не выдуманных, настоящих. Советские нувориши скупали остатки их роскоши – их серебро, их мебель, их зеркала. Были продвинутые советские богатеи, которые скупали живопись сумасшедших по советским меркам художников. Написал картину, несешь, получаешь четвертной.

В Камелоте никто не трудился на общество, не имел трудовой книжки, не был, не участвовал… Аристократы на службу не ходят и у власти кухарок и комсомольцев в услужении не состоят.

Южинский кружок составили осколки лучших семей, уцелевших в советских мутных водах. Они несли нищенство как награду, аскетизм – как дар. Бедные рыцари всегда кажутся нуворишам сумасшедшими.

Рыцари Южинского брезговали любыми проявлениями советского – лучшими и худшими, но особенно они брезговали тошнотворными советскими установками на позитив. Главной из которых был общественный договор о том, что смерти нет.

Конечно, советская религия дежурно талдычила, что и Бога нет. Но это было не советским изобретением, а заимствованным, и к 60-м годам как-то приелось. А вот тотальное отрицание смерти и холуйское трусливое воспевание жизни выработалось в особую советскую примету. Это оно сообщило бесконечно приторный привкус трусливой лжи советскости. Это оно свелось к особой крепко настоянной пошлости, которая обнулила советский эксперимент.

Южинский стал лабораторией отрицания жизни и препарирования смерти. Эти рыцари сидели за круглым столом, в центре которого всегда стояла смерть. Каждый из них нашел свой ответ на ее вопрос.

Мамлеев мог бы предъявить советской власти многое по праву происхождения.

Его отец сгинул в ГУЛАГе. Но Мамлеев не писал о ГУЛАГе и не интересовался им.

Он считал себя продолжателем традиции Достоевского. Но его дар не позволял ему видеть ни одного трагического лица – лишь рожи, вслед за Гоголем и Платоновым. Какая эпоха – такие и чичиковы с чевенгурами.

Шаламову понадобилась Колыма, чтобы рассказать о человеке нагом. Мамлееву уже и лагеря не надобно: только успевай записывать за людьми, изрубившими себя добровольно в фарш задолго до того, как архангел вострубит.

Он уехал в эмиграцию главным летописцем окончательной смерти России. Он вернулся с книгой о России, которая бессмертна. У него не хватило сил остаться скорбным свидетелем, что зеркало, поднесенное к губам умирающего, больше не запотевает.

Он умер христианином. Он промолчал по поводу всех судьбоносных виражей времени. Аминь.

И опять этот мир, так похожий на тот, где я плакал,
Целовал с исступленьем цветочки и видел кошмарных существ.
Раздавая поклоны, улыбки и сны, ждал я верного знака,
Чтоб уйти навсегда из таких вот причудливых мест!
И опять! Для того ль я был там, где никто из живых не бывает,
Где пространство и время, как тряпки ненужные, светятся мглой,
Где хранит наш Господь всё, что боги и духи не знают,
Где из дальних пределов веет страхом и тайной Иной.
Ну и пусть! Значит, что-то не ладно со мною.
Закружил меня ветер, что воет из Бездны Иной.
Значит, снова идти мне унылой тропою земною
И кормить своей плотью некормленых призраков рой.

.
berlin

Юрий Мамлеев // "Завтра.ru", 27 июня 2014 года

.


ЗА НОВОРОССИЮ!

Пейзажи и облики молодого государства - взгляд русских художников.

Мост между Россией и Украиной

На Украине произошли неожиданные и в высшей степени трагические события. Несмотря на то, что человеческая история – это не мёд, а часто – кровь и ужас, в истории Украины подобного не было. И теперь на территории молодого украинского государства возникает совсем новое – Новороссия.

Идея Новороссии совершенно естественна, ведь там живут русские люди, не имеющие прямого отношения к Украине. Однако развитие и итог происходящих сегодня событий непредсказуемы. Никто сейчас не решится сказать, чем это кончится, но ситуация такова, что если идея Новороссийского государства будет реализована – Украина будет разделена. И, видимо, разделена надолго.

В таком случае мы получим более чем дружественную Новороссию и абсолютно враждебную остальную Украину. Ведь, в случае разделения, фонтан ненависти, разогреваемый национализмом не только не иссякнет, но продолжится. И потому этот вариант не так хорош, как кажется на первый взгляд. С точки зрения интересов России нам нужна вся Украина как союзное и дружественное нам государство. В идеале мы нуждаемся в восстановлении наших прежних великих братских отношений, которые связывали глубокой исторической жизнью три Руси: Малороссию, Великороссию и Белоруссию. Эти три Руси есть наше единство, и нам важно его сохранить. Это имеет не только стратегическое, но и огромное моральное, культурное значение. Поэтому, идеальным вариантом для нас было бы, что бы, рано или поздно, вся Украина – вместе с Новороссией или в любой другой форме – вновь стала нашей союзницей, нашей братской республикой, которой она всегда была.

Несмотря на фантастичность такого идеального исхода, он не так недостижим, как кажется. Вопрос состоит лишь в том, каким образом это может осуществиться, учитывая то, что случилось. Думаю, что должно пройти время, как минимум, 10-15 лет, чтобы раны зажили. В наши дни история движется очень стремительно. Учитывая силу времени, за 10-15 лет глобальная политика может настолько измениться, что Украина присоединится к Евразийскому Союзу или просто станет союзницей России. Такая возможность есть, и это было бы самым прекрасным раскладом. Другое дело – как это осуществить? На мой взгляд, одна лишь сила исторического движения может претворить в жизнь этот мирный сюжет. Сейчас же перед нашими глазами предстаёт ни что иное, как трагедия украинского и русского народа. И какой будет исход – предсказать трудно.

Если на Украине всё уладится, возможно, существование Новороссии как государства в государстве, как образования в пределах Украины. Но Новороссия может образовать и самостоятельное государство: существовать отдельно и от России, и от Украины. И стать при этом не столько буфером, стеной между Россией и Украиной, но мостом.

Рано или поздно ситуация, в которой содержится угроза национальной безопасности России и требующая ответных реакций, изменится. Когда всё это прекратится, когда Украина перестанет быть враждебной России – это, безусловно, создаст совершенно иную картину отношений между Европой и Россией. И тогда будет возможен мир, спокойствие и стабилизация в Европе и в российско-европейских отношениях. В конечном итоге дружественная нам Украина стабилизирует и нормализирует наши отношения с Европой. А это благоприятно скажется на положении во всём мире.
.